Дороти Сейерс - Срочно нужен гробовщик [Сборник]

— Конечно, конечно. Я сейчас принесу документ, который мне любезно предоставил мистер Пробин. Там изложена вся история семьи. Простите, я ненадолго вас покину.

Он действительно отсутствовал недолго и вернулся с аккуратно напечатанным на официальном бланке генеалогическим древом. Уимзи принялся делать пометки касательно Саймона Досона, его сына Босуна и внука Аллилуйи. Внезапно его палец застыл на одной из строчек.

— Взгляни-ка, Чарлз, а вот и наш отец Поль, тот шалопай, который принял католичество и постригся в монахи.

— Он самый. Только, Питер, он же умер еще в 1922 году, за три года до смерти Агаты Досон.

— Верно. Что ж, одним меньше. Но переписать не мешает — вдруг что-нибудь пригодится.

Они закончили записи, откланялись преподобному Аллилуйе и поспешили на выручку Эсмеральде, храбро стоявшей на страже «миссис Мердл». Лорд Питер вручил ей полкроны и сел за руль.

— Чем больше я узнаю о Мэри Уиттейкер, тем меньше у меня к ней добрых чувств, — заметил он. — Пожалела какие-то несчастные сто фунтов в год для бедного старика.

— Да, алчная женщина, — согласился Паркер. — Но в любом случае отец Поль благополучно скончался, а кузен Аллилуйя оказался незаконнорожденным. Вот и конец нашей сказки о заморском наследнике.

— Черт побери! — вскричал Уимзи, бросая руль и почесывая в затылке, к неописуемому ужасу Паркера. — Опять знакомая нота! Где я мог, разрази меня гром, слышать эти слова?

Глава XIV. В ЗАКОУЛКАХ ЗАКОНА

А то, чему примеров в прошлом нет, —

Вот этого нам следует бояться.

— Почему бы тебе, Чарлз, не разделить со мной сегодня трапезу? — поинтересовался Уимзи. — Придет Мерблз, и мы изложим ему семейную хронику.

— А где вы ужинаете?

— О-о, дома, разумеется. Рестораны меня доконали. А Бантер жарит восхитительный бифштекс с кровью, подает к нему зеленый горошек, картофель и свежайшую зелень, которая произрастает только в нашей Англии. Джеральд специально присылает из Денвера — такую нигде не купишь. Соглашайся, старина. Добрая старая английская кухня — оцени — и вдобавок бутылочка того, что Пепис [59]  называет «Хо Бруйон». Ну не враг же ты сам себе?

Паркер согласился, но про себя отметил, что, упиваясь гастрономическими изысками, Уимзи — вопреки обыкновению — не ушел в них с головой. Что-то явно не давало ему покоя, и, даже когда появился Мерблз со своим неисчерпаемым запасом анекдотов из адвокатской практики, Уимзи слушал его крайне почтительно, но как-то вполуха.

Обед уже перевалил за середину, как вдруг Уимзи ни с того ни с сего так шарахнул кулаком по столу, что красное дерево не выдержало и заскрипело. Даже ко всему привычный Бантер на этот раз испуганно вздрогнул и пролил несколько драгоценных малиновых капель «Haut Вгіоп» на скатерть.

— Дошло! — провозгласил Уимзи.

Потрясенный Бантер тихим голосом извинился перед его светлостью.

— Скажите, Мерблз, — не обращая внимания на Бантера, продолжал Уимзи, — нет ли у нас какого-нибудь нового закона о собственности?

— А как же? Есть, конечно, — удивленно ответил Мерблз. Он не успел досказать анекдот о юном адвокате и еврее-ростовщике и был несколько сбит с толку.

— Я же помню, что где-то читал — верно, Чарлз? — о том, что родня, переехавшая в другую страну, чего-то лишается. Об этом писали пару лет назад, и какая-то газетенка еще издевалась, мол, какой удар по нашим писателям, особенно по бедным романтикам. Новый закон ведь бьет по дальним родственникам, я путаю, Мерблз?

— Нет-нет, все правильно, — ответил юрист. — Разумеется, если речь не идет о неотчуждаемой собственности[60]  — там своя специфика. Но вас, насколько я понимаю, интересуют обычные правила наследования.

— Да. Что происходит, например, если владелец состояния умирает, не оставив завещания?

— Вопрос непростой, — начал Мерблз, но Уимзи прервал его.

— Давайте рассуждать так. Вернемся для начала к доброму старому закону, по которому все имущество наследует ближайший живущий родственник, даже если он — седьмая вода на киселе. Так?

— В общих чертах да. Если живы муж или жена…

— Забудьте про мужей и жен. Допустим, наш владелец не состоит в браке и все ближайшие родственники умерли. Тогда его имущество отходит…

— К ближайшему из дальних родственников, нужно только доказать родство с покойным.

— Даже если для этого придется копаться во временах Вильгельма Завоевателя?

— Ну, если родство уходит в столь далекое прошлое, то доказательства должны быть абсолютно бесспорными, — уточнил Мерблз. — Впрочем, поиск наследников Ь глубокой древности, согласитесь, — из области вымысла. Так не бывает.

— Да-да, безусловно, сэр. Ну, а что сулит нам новый закон?

— Новый закон значительно упрощает процедуру наследования при отсутствии завещания, — оживился Мерблз. Он отложил нож и вилку, основательно облокотился на стол и приготовился давать разъяснения.

— Да уж, — снова перебил Уимзи, — в этом можно не сомневаться. Как, впрочем, и в том, что означает «упрощать» на языке законников. Начать с того, что они ни слова не понимают в собственной писанине, поэтому дают к каждому параграфу такую кучу примечаний, что сам черт ногу сломит. Что и говорить — проще некуда. Но продолжайте, прошу вас.

— Согласно новому закону, — продолжил Мерблз, — половина имущества отходит оставшемуся в живых супругу, а вторая половина делится поровну между детьми. Если нет ни супруга, ни детей, имущество наследуют родители покойного. Если они уже умерли, то братья и сестры или их прямые наследники. Если нет ни братьев, ни сестер…

— Стоп, стоп, достаточно. Вы абсолютно уверены, что дети братьев и сестер имеют право наследовать?

— Да. Если бы, к примеру, вы скончались, не оставив завещания, и ваши брат Джеральд и сестра Мэри — тоже, то ваше имущество было бы поровну поделено между вашими племянниками и племянницами.

— Хорошо. А предположим, они тоже умерли, допустим, я оказался настолько живучим, что у меня уже никого, кроме внучатых племянников, не осталось. Что тогда?

— Тогда… тогда, думаю, они тоже наследуют, — ответил Мерблз, но уже гораздо менее уверенно.

— Разумеется, они унаследуют, — нетерпеливо заявил Паркер. — Сказано же: «братьям и сестрам и их прямым наследникам», то есть детям, внукам и так далее.

— Не следует торопиться с выводами, — охладил его пыл Мерблз. — В обычном языке понятие «прямой наследник», разумеется, толкуется однозначно. Но в юридическом, — Мерблз (указательный палец которого до этого покоился на безымянном другой руки, как бы олицетворяя притязания двоюродных братьев и сестер) оперся теперь левой ладонью о край стола, а правый указательный палец нацелил на Паркера, — в юридическом языке это понятие может иметь не одно и даже не два, а несколько значений, в зависимости от характера документа и времени его выхода.

— Но в новом законе… — начал убеждать лорд Питер.

— Я не специалист в этой области, — прервал его Мерблз, — и не хотел бы давать сейчас окончательное толкование. Тем более в суде пока споры такого рода не разбирались, никто не обращался, чтоб прищучить родственничка — ха-ха! Мне представляется — но, повторяю, мое суждение ничем не подкреплено, поэтому настоятельно советую обратиться к более компетентному лицу, — мне представляется, что слова «прямой наследник» могут здесь употребляться в значении ad infinitum[61], из чего следует, что внуки братьев и сестер имеют право наследования.

— Но вы допускаете, что такое толкование может быть оспорено?

— Да. Вопрос и сам по себе спорный.

— Что я и говорил, — вздохнул лорд Питер. — Новый закон настолько все «упростил»… э-э, да что там…

— А позвольте полюбопытствовать, — спросил Мерблз, — чем вызван ваш интерес?

— Видите ли, сэр, — отозвался Уимзи, доставая бумагу преподобного Аллилуйи, — здесь у меня генеалогическое древо семьи Досонов. Посмотрите — мы всегда считали Мэри Уиттейкер племянницей Агаты Досон; все ее так называли, и сама девушка звала старую даму тетей. Но она, как видите, всего лишь внучатая племянница: внучка Харриет, сестры Агаты.

— Совершенно верно, — сказал Мерблз. — И тем не менее она ближайшая родственница. Агата Досон ведь умерла в тысяча девятьсот двадцать пятом году. И по старому закону права девушки бесспорны.

— Великий Боже! — вмешался Паркер. — Наконец-то я понял, куда ты клонишь! Скажите, сэр, а когда новый закон вступил в силу?

— В январе тысяча девятьсот двадцать шестого года, — ответил юрист.

— А мисс Агата Досон, — неторопливо продолжил Питер, — весьма неожиданно скончалась, как вы помните, в ноябре двадцать пятого. Теперь допустим, что она прожила бы еще несколько месяцев, скажем до февраля-марта двадцать шестого, как и предсказывал наш милый доктор: он Лдь был почти уверен, что так и будет. В этом случае, сэр, права мисс Уиттейкер столь же бесспорны?